Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

bjork

Побег от террористов

Всем, кто занервничал, успокойтесь! Это не на самом деле. Это всего лишь игра. Очередная комната побега;-)
Вчера внезапно дети умотали к бабушкам, и мы тут же заказали комнату. Давно в неё хотели попасть. С тех пор, как я случайно обнаружила её на просторах интернета, привела в сообщество и начиталась положительных ревью.
Вот так мы оказались вечером в Рамат-Гане в районе Бурсы. Было очень смешно, что надо сначала долго искать вход, чтобы потом, заплатить деньги, чтобы найти выход;-)))) Стоянка там вечером точно есть, а вот вывесок нет. Потом нам сказали, что есть внутри лифта, но мы же ... вороны, мы по лестнице на последний этаж.
Внутри нас ждала девочка (очень хорошая "сопровождающая" - делала все, как мы договорились, без лишних подсказок, с указанием времени, у нас о ней только положительные эмоции). Она нам рассказала общие правила, а потом...
Collapse )
sleza

Каин

В этом вагоне
Я Ева
И Авель мой сын
Если увидите Каина
Сына Адама
Скажите что мы…*



Тысячелетия проходят. Но что они для Проклятого? Всего лишь череда дней, где каждая секунда напоминание. А зачем? Чтобы осознал и признал? Пусть этим занимается кто-то другой! Для него это всего лишь топливо для разжигания огня. Зависть и месть - вот что движет Проклятым! И сейчас именно то время, когда он добьется своего! Наконец он разберется с Авелем!
Collapse )

2 минуты молчания раз в год.
вечная и еждневная память на всю жизнь.
Никогда не повторится!


* Вольный перевод стихотворения Дана Пагиса "Написано карандашом в запертом вагоне"
כאן במשלוח הזה
אני חוה
עם הבל בני
אם תראו את בני הגדול
קין בן אדם
תגידו לו שאני
bjork

Я люблю израильских мужчин!

Иду я себе вся такая в мыслях грустных. В банк. Две минуты ходьбы туда и обратно в общей сложности.
Одета тоже средненько: джинсы да футболка белая. Ничего особенного. Ну, голова помытая;-)
5! 5!!!!!! мужиков остановились, как вкопанные, чтобы отпустить комлимент!
Из них, два оторвались ради этого благого дела от телефонных разговоров, а один даже чуть не врезался в столб! (у меня уже было два раза в жизни, что врезались;-))), так что этот случай можно считать неуспешным) .
Настроение поднято!
Вот и не люби после этого наших израильских мужиков! Люблю и премного благодарна!!!:-))))
cup

Ромен Гари: "Пляска Чингиз-Хаима"

Домусолила "Декамерон" и взялась за Гари. И в очередной раз была захвачена прямо с первых строк!

Безудержный фарс о трагедии человечества. Сексуальная метафора о геноциде и культуре. Одушевленная Смерть во спасение и творение. Чувство вины, поглащенное вселюбовью и растопленное рассизмом. Ненависть к восхищению, как проявления человечности. Страх братства, как стремление к памяти.
Книга написанна в 1967 году, а актуальной остается по сей день. Трагедия не повторяется. Она просто никогда не заканчивалась.
Прекрасный язык. Ужасная мысль. Бесконечная любовь в рамке цинизма. "На Человечество надо смотреть, закрыв глаза, только серцем", но мы слишком пялимся. Шесть миллионов - это абстракция. 42 трупа - это реальность. Но они дело одной и той же пары. Они - это мы. Мы убиваем себя во славу, чтобы доказать, хотя надо просто ...
Тяжелое произведение. Структурой. Мыслью. Пророчеством, которое вечно, как наша надежда на удовлетворение страсти.
Многие фильмы о Катастрофе не произвели на меня такого сильного (по сравнению с этой книгой) впечатления. Сарказм, как плевок в душу, который смывает налет отрешенности. Оригинальный взгляд на банальную тему. Страшный взгляд...
Антисимиты, нацисты, рассисты, может и не прочувствуют. Хотя, думаю, что поймут весь ужас Истории. Неизвестно, кто станет следующим попытавшим счастья удовлетворить Человечество...

Очень советую.
cup

Для проекта "Двери" у biberkopf

- У тебя глаза полумесяцы... как у твоей мамы...- отец хрипел сдавленно, поминутно откашливая бордово-серую слизь. - И улыбка у тебя тоже ее. Она так же улыбалась мне, когда уходила...
- Отец, тебе нельзя много говорить сейчас. Отдохни. Вот приедем домой и ты мне все-все про маму расскажешь - Джу улыбалась сквозь слезы, подтыкая тонкое больничное одеяло под дряблые ноги отца.
- Нет, моя фарфоровая девочка, - Джу застыла в оцепенении: так отец в своих рассказах всегда называл маму, - нет, моя куколка, я не успею тебе уже ничего рассказать... - он снова зашелся кашлем, отхаркивая душу. - Я вижу Смерть. Я видел ее впервые в таких же полумесяцах, как и у тебя. Тогда я видел ее в глубине зрачков твоей мамы... А теперь, я вижу ее отражение у тебя в глазах. Это МОЯ Смерть.
Джу отвернулась. Она не хотела, чтобы отец видел свою смерть в ее глазах. Не хотела, чтобы он обнаружил фальш в ее правильно сложенной улыбке. Она не хотела, чтобы он уходил...

Она не повернулась к нему даже когда предательский сплошной писк машины сменил его тяжелое дыхание. Она лишь слегка вздрогнула, но так и осталась сидеть, отвернувшись к белой больничной стене, с застывшей улыбкой и бегущими по щекам слезами.

На писк прибежали сестры, врач, санитары. Они суетились вокруг немощного тела, ставшего еще легче с утратой души. Сначала Джу сидела незаметная для всех. А потом какой-то шибко шустрый санитарчик ("Новенький, наверное" - подумала Джу) заметил ее и попросил покинуть палату. Она послушно вышла на ватных ногах в коридор. 20 секунд она сомневалась, а потом развернулась резко на каблуках, желая вернуться, но... дверь захлопнулась. Обычная белая дверь с небольшим окошком. Дверь, которая разделила семью на живых и мертвых. Навсегда...

Похороны. Поминки. Добрые слова и искренние слезы. Джу ничего не замечала. Она совсем не плакала. Все говорили ей: "Поплачь, легче станет". А ей не было тяжело. И легко тоже не было. Ей было никак. Она продолжала пить по вечерам чай, как раньше с отцом. Теперь надо было просто ставить на одну чашку меньше. А так, ничего не изменилось.

Это случилось через два месяца. Они пришли домой. Со смехом разложили на полу краски и длинные рулоны обоев. У Джу зазвонил мобильный. "Да, сэр. Хорошо, сэр. Нет, совсем никих проблем, сэр. Прямо сейчас и поеду". Она виновато оглянулась на Андрэ:
- Извини, мне надо срочно подскочить в оффис. Надо переслать факс Манфреду в Японию. Я буквально туда и обратно.
- Не беспокойся, - Андрэ стягивал через голову свитер, - я пока начну, а ты присоединишься попозже. Идет?
- Спасибо! Хочешь, я куплю гвоздичного печенья к чаю?
- И ты еще спрашиваешь?! Ты же знаешь, что за него я тебе не только квартиру, я весь дом отремонтирую! - смеялся Андрэ, закрывая за Джу дверь. - Тэксссс, с чего начнем?...

Факс отправлен, запах гвоздики из сумки щекочет нос, черные блестящие волосы покрыты снежной паутиной. Она пытается холодными пальцами вставить ключ, но он не поддается. В конце концов, она звонит в дверь.
- Иду, иду! - раздается смешливый голос с другой стороны двери.
- Давай быстрей, я совсем замерзла.
- Нет, сначала покажи печенье! Теперь проходи.

Джу стремительно прошла на кухню. Вдруг она застыла. Резкий поворот на каблуках. Дверь в спальню ее отца... она была оранжевой! Белое пятно, которое она помнила, исчезло. Вся комната излучала янтарно-салатовый свет, но Джу видела только оранжевую дверь. Вокруг нее суетливо радовался Андрэ: "Я подумал, может тут поставить напольную вазу с подсолнухами. А тут можно повесить деревянную птичку. А в этом углу..." - она не слышала его слов, она не видела его, она видела только оранжевую дверь.
Джу разрыдалась. Она бросилась к двери. Ногтями она стала сдирать свежую краску, пытаясь обнажить белезну. Она вырывалась из рук Андрэ, выла, как дикий раненный зверь. "Отец! Вернись!" После получаса борьбы с дверью, она упала обессиленная. Вся ее одежда была в рыжих пятнах, пальцы разодранны в кровь, глаза-полумесяцы покраснели и опухли, утратив свою экзотичность. Джу с ненавистью смотрела на дверь, на которой, несмотря на царапины и клочья краски под ней, так и не появилось ни одного белого пятнышка. 

Теперь белая дверь закрылась действительно навсегда...